Рука лоцмана стянула с головы зюйдвестку, обнажив седые волосы: на этом рифе вместе с миноносцем погиб его сын.

* * *

Суперкарго, плевавшийся от качки зеленью желчи, встретил его злобным хрипом:

- Теперь-то вы уж наверняка поведете транспорт. И даром, - он кивнул на полицейские карабины.

В душной рубке за стаканом виски сидел бледный сухопарый капитан.

- Подпишите акт, - буркнул он. - По международному праву я не отвечаю за судно, пока на нем находится лоцман. Капитан достал из ящика стола револьвер и сунул его в карман. - Подписали? Тогда пойдемте. И, пожалуйста, безо всяких там ваших коммунистических штучек. Надоело! Во Франции, в Дании, в Англии - везде одна и та же история.

Они поднялись на мостик. Под палубой заныли турбины, и корабль стал медленно вползать в узкий коридор фиорда. Над водою из труб летели искры. Бинокли обшаривали каждую волну, точно могли увидеть таящуюся на глубине опасность. Высокие каменные массивы обступили ныряющий в провалах волн транспорт. Стало тихо, темно и сыро, точно в глубоком колодце. И в этой тишине, разряжаемой одним лишь плеском воды, раздавался уверенный голос дядюшки Августа - он вел корабль:

- Право на борт!.. Так держать. Сбавить обороты!.. Левая машина, стоп!

Он угадывал в темноте известные ему одному приметы, с которыми была связана его беспокойная жизнь, и курил набитую вересковым табаком трубку.

А риф Чертов зуб приближался. И еще издали, заслышав гудение взбудораженной воды, дядюшка Август шагнул к рулевому и, отстранив его широким плечом, сам взялся за штурвал.

- Куда, куда?! - крикнул капитан.

- Здесь подводный барьер, - ответил лоцман. - Рулевому не справиться. Я сам поведу судно.

- Ол райт! Только без этих штучек. Вы понимаете, чего они могут вам стоить.

Капитан помахал перед лоцманом револьвером. Ни один мускул не дрогнул на грубом, точно высеченном из камня, лице дядюшки Августа, и его глаза, как смотрели в иллюминатор рубки, так и остались недвижимыми, словно не заметили револьвера.